olegfreedom (freedom) wrote,
olegfreedom
freedom

Интервью — Максим Ноготков, основатель и владелец группы компаний «Связной»

23283611_news_bigpicВ 14 лет Максим Ноготков через объявления в газете «Из рук в руки» продавал телефоны с определителем номера, очень востребованные в России 90-х гг. В 16 лет торговал калькуляторами и плейерами на Митинском радиорынке. Сейчас ему 37, его состояние оценивается $1,3 млрд. Годовой оборот основанного им ритейлера «Связной» превышает 0,5 трлн руб. Он один из немногих начинавших в 90-е гг., кому удалось сохранить и увеличить свой бизнес — к сети «Связного» добавились банк, онлайн-магазин, ювелирный бизнес. «Связному» не просто — компания в долгах, значительная часть акций заложена, Ноготков уже почти год ищет инвестора. Он человек закрытый и сдержанный, от него не добьешься плохого слова о конкурентах — большая редкость в российской бизнес-среде. Признается, что не любит публичность и «при прочих равных» предпочел бы сохранить «Связной» частной компанией. Но при этом он единственный владелец банка, открыто выступивший с критикой ЦБ, и один из немногих участников «золотой сотни Forbes», кто открыто поддержал оппозицию во время президентских выборов. О cвоем бизнесе, нечестной конкуренции и о том, почему уход от налогов хуже коррупции, Ноготков рассказал в интервью «Ведомостям».


— Forbes оценил ваше состояние в $1,3 млрд. Согласны?

— Эта оценка колеблется от нуля до $1,3 млрд в зависимости от слухов, которые в этот момент циркулируют (смеется).

— Стоимость всего вашего бизнеса — $100 млн с учетом долгов ГК «Связной» и Trellas Enterprises, сообщал Forbes, ссылаясь на неких консультантов.

— Я не знаю, кто эти консультанты и что это за оценка. Мы не нанимали в 2013-2014 гг. ни один инвестбанк для помощи в сделках — ни по «Связному», ни по «Связному банку». У инвестбанков нет о нас полной достоверной информации. Все попытки журналистов нас оценивать строились приблизительно по такому принципу: «Давайте возьмем долг Trellas и ритейлера “Связной” и посмотрим, сколько стоит против этого сам “Связной” как единственная известная и понятная нам часть группы». Но розничная сеть «Связной» на сегодня — это около четверти стоимости группы, поэтому я не очень понимаю эти расчеты.

— Какие доли в стоимости группы у других ваших бизнесов?

— Я не хотел бы это комментировать. Когда нам делают предложения [об инвестициях], суммы могут легко расходиться в 2-3 раза просто потому, что стоимость — это не оценка прошлого, это оценка будущего, того, сколько денег компания будет генерировать завтра, через три года. А люди очень по-разному оценивают будущее.

Заложено много
— Источники Forbes оценивают долг Trellas Enterprises в $561 млн, а розничной сети «Связной» — в $471 млн.

— Порядки соответствуют действительности. Чистый долг «Связного» — около 9 млрд руб. Это около двух годовых показателей EBITDA. В абсолютных цифрах чистый долг в последнее время чуть-чуть вырос, но это чисто технические колебания, связанные с количеством выходных на конец месяца — от этого зависит, какую часть выручки [магазинов] мы успеваем инкассировать и переводить на депозит в банк. А долги Trellas — это деньги, которые мы взяли на проектное финансирование, т. е. на длительный срок с целевым назначением инвестиций в наши проекты.

— По долгам есть залоги?

— Да, мы закладываем акции дочерних компаний.

— И какие пакеты заложены сейчас?

— Я не хотел бы это комментировать. Заложено много.

— А акции «Связного банка» заложены?

— Мы все свои проекты рассматриваем как залоги. И, собственно, значительная часть из них заложена.

— Вы себя уверенно чувствуете с точки зрения обслуживания долгов?

— Да. Стоимость созданных нами компаний значительно превышает размер наших обязательств. А с точки зрения текущей ликвидности у «Связного» вообще нет погашений в 2014 г., мы платим только проценты. Мы практически полностью ушли от коротких денег, потому что это создает лишние риски. Нам проще переплатить 1-2%, но взять более длинные деньги.


Сами не можем дать банку деньги

— Вы пытаетесь продать «Связной банк»…

— Не пытаемся. Мы хотим его развивать и операционно управлять этим процессом. Во всех сделках, которые мы серьезно рассматриваем , это право за нами сохраняется. Мы предполагали определенный объем инвестиций в банк — и того, что инвестировали в 2012 г., должно было хватить. Но в 2013 г. ЦБ ужесточил регулирование рынка — было увеличено резервирование кредитного портфеля на ранних стадиях, с июля изменилась нагрузка на капитал первого уровня. По сути, ЦБ предложил нам удвоить инвестиции в банк за прошлый год новыми подходами к регулированию.

— В какую сумму это обошлось вам?

— Общие инвестиции в банк составили более 12 млрд руб. С июля 2013 г. благодаря новым коэффициентам ПСК (полной стоимости кредита) нам нужно было весь наш портфель карточных кредитов взвесить с коэффициентом 1,4 против коэффициента 1, который действовал до этих изменений. Для нас общий эффект от повышенного резервирования — это вдвое большее давление на капитал и, соответственно, двойная сумма инвестиций. Ужесточение продолжается и в этом году. В этой ситуации мы начали искать партнера, чтобы соответствовать новым требованиям ЦБ. Мы хотим на $200 млн увеличить капитал банка, чтобы он мог расти. Без внешних инвесторов, без внешнего капитала банку сложно развиваться активно, соблюдая требования ЦБ. Сами мы не можем дать банку деньги для того, чтобы он рос так быстро, как это было первоначально задумано.

— Насколько серьезной была договоренность о сделке с «Онэксимом»?

— Не буду комментировать.

— Эта сделка сорвалась?

— Ничего не могу комментировать. Мы хотим продать часть нашего бизнеса, выручив для развития проектов холдинга не менее $300 млн, и ведем переговоры с крайне ограниченным количеством людей.

— Переговоры с инвесторами касаются их вхождения в банк или в группу компаний?

— Для нас наиболее интересными являются предложения, в которых партнерам интересен и ритейлер «Связной», и «Связной банк». Но и по отдельности также рассматриваем варианты. Главное — операционный контроль должен остаться за нами.

Я благодарен ЦБ за то, что он притормозил наш рост

— Как вы оцениваете действия регулятора на рынке потребкредитования?

— Я, с одной стороны, благодарен ЦБ, что они притормозили наш рост в конце 2012 г. — иначе сейчас у нас было бы больше плохих долгов. И желание [ЦБ] уменьшить рост рынка потребительского кредитования — правильное. При отсутствии роста экономики наращивание задолженности по потребкредитам — достаточно опасное явление.

Сегодня все банки столкнулись с тем, что российское законодательство не может ограничить человека в объеме долговой нагрузки, которую он на себя берет. Люди берут деньги у нас, а потом могут взять деньги еще в пяти банках. И если на корпоративного клиента банки всегда накладывают различные ограничения — по размеру долга к EBITDA, по общему размеру задолженности, то на клиентов-физлиц такое ограничение наложить невозможно. И у нас, и у других банков есть случаи, когда человек берет 20-30 кредитов.

Основная проблема этого рынка — высокие риски банков из-за недостатка информации и невозможность контролировать общий размер задолженности человека. Решать проблему надо через доступ банков к информации налоговой службы, Пенсионного фонда России, к базам данных о предприятиях и их доходах.

А те решения, на которых сконцентрировался регулятор, — увеличение требований к капитализации банка, — на мой взгляд, хуже. Государство часто сегодня делает какие-то волевые резкие движения, не вполне задумываясь о последствиях для бизнеса и оперируя критерием стабильности государственной части экономики. Вы можете вспомнить примеры ТКС-банка или Qiwi (обе компании столкнулись с падением акций в результате высказываний депутатов Госдумы о возможном изменении законодательства, влияющего на бизнес-модель компаний. — «Ведомости»). Все это в конечном итоге приведет к увеличению стоимости инвестиций, потому что инвесторы будут закладывать риски изменения правил игры.

— Как вкладчики реагируют на чистку, проводимую ЦБ?

— Ситуация вокруг Мастер-банка и Инвестбанка повлияла на нашу статистику в конце года — отток нашей базы составил где-то 1,5%. Но мы сегодня можем выдержать около 30% оттока, у нас очень высокая позиция по ликвидности.

— А как эта кампания по чистке рынка влияет на инвестиционную привлекательность банковского сектора?

— Мне кажется, это повышает инвестиционную привлекательность, поскольку условия становятся равными для всех. Мы, например, своей основной проблемой в бизнесе считаем не столько коррупцию в органах власти, сколько неравные условия конкуренции при ведении бизнеса и неуплату налогов нашими конкурентами. По нашим оценкам, собираемость налогов в ритейле крайне низка — намного ниже 50%, и мы считаем, что прозрачность на рынке, в том числе и с точки зрения уплаты налогов, сильно повышает инвестиционную привлекательность бизнеса.

Мы так же относимся и к банку: чем меньше на банковском рынке будет игроков, которые зарабатывают деньги на отмывании или рисуют балансы, тем лучше.


Интриги операторов

— Многие розничные продавцы электроники говорят, что в декабре спрос был ощутимо слабее, чем обычно в этот сезон.

— Нет. Весь декабрьский план мы выполнили — и в «Связном», и в Enter, и в Pandora.

— Как повлиял на финансовые показатели «Связного» отказ сотовых операторов оплачивать контракты, проданные розничными сетями, авансом?

— Мы с 2009 г. работаем с операторами не по схеме получения комиссии за контракты, а по схеме revenue sharing. То есть делим ARPU (средний месячный доход от одного абонента. — «Ведомости»), которое выявляется через несколько месяцев после подключения. Динамика рынка в определенной степени связана с картельными договоренностями между «Мегафоном» и «Билайном» (первый летом 2013 г. перестал принимать платежи за связь из салонов «Связного», а второй полностью прекратил сотрудничество с сетью — правда, в декабре возобновил. — «Ведомости»), они оказывают значительное влияние на размер вознаграждения и на все остальное. Договариваясь о сбытовой политике, они используют в качестве инструмента «Евросеть», что, на наш взгляд, представляет собой сбытовой картель.

— «Вымпелком» и «Мегафон» владеют по 50% «Евросети». Насколько сильно это повлияло на представленность их услуг и контрактов в «Связном»?

— У нас в сети представлены контракты и «Мегафона», и «Билайна». Наш крупнейший партнер — МТС, также хорошо продаем «Ростелеком», Tele2. Есть и собственный «легкий» виртуальный оператор «Связной мобайл» (совместный проект с МТС). «Мегафон» и «Билайн» у нас представлены, но в общем объеме их доля не слишком велика.

— И как это повлияло на финансовое самочувствие «Связного»?

— Это повлияло на текущие бизнес-процессы и на оборот по платежам, но не сказалось на итоговых результатах и не повлияло негативно на нашу прибыльность. В 2013 г. розничная сеть «Связной» подключила 10 млн абонентов (ко всем операторам) против 9,7 млн в 2012 г. И это на падающем рынке. Показатель EBITDA остался на уровне 2012 г.

Но сама олигополия на этом рынке, или возможность операторов договариваться между собой, приводит к тому, что мы видим снижение комиссий за платежи, 10-кратный рост цен на sms, манипулирование комиссиями в сторону дилеров и т. д. То есть согласованные действия, которые стали еще более заметны после приобретения «Мегафоном» доли в «Евросети». На сегодня в России уровень маржинальности по EBITDA российских сотовых операторов раза в полтора выше западноевропейского, во многом благодаря умению договариваться.

— Насколько уютно «Связной» чувствует себя на рынке, значительная часть которого стала контролироваться операторами? Ведь и МТС, и «Мегафон», и «Вымпелком» делают ставку на продажи через монобрендовые салоны.

— Если бы операторы работали по-другому, мы могли бы зарабатывать больше. Но мы неплохо растем по выручке — в прошлом году «Связной» вырос на 17%. Плюс уже много лет мы сильно диверсифицируем свою бизнес-модель, уводя ее в сторону онлайн-сервисов и неоператорских услуг, развиваем разные направления бизнеса: продажу разных категорий гаджетов, разного типа услуг, от платежных сервисов до страхования, трэвел — и все вместе это занимает гораздо большую долю, чем доходы от операторов.


Российский amazon

— Проект Enter вас пока не разочаровал?

— Мы развиваем Enter медленнее, чем думали. Но мы не разочаровались. Мы уже понимаем, какая бизнес-модель работает, какие магазины надо открывать и в каких регионах, как надо работать с ассортиментом. Это самый молодой наш проект, он был запущен в конце ноября 2011 г., но на сегодня он уже № 2 с точки зрения узнаваемости бренда в интернете и № 6-7 с точки зрения посещаемости среди онлайн-магазинов. В прошлом году мы выросли по выручке в 2,4 раза, в этом думаем вырасти на 50-60%.

Начинали с 18 000 наименований товаров, а сейчас их 53 000. Мы отстроили свою логистику — начинали с аутсорсинга, а сейчас у нас собственный склад и свое управление [товарными запасами]. Будем развиваться в Центральном федеральном округе, чтобы не удлинять логистические плечи.

— Как увеличилась общая стоимость этого проекта в связи с созданием собственного логистического центра?

— Он стал в несколько раз дороже по сравнению с первоначальными планами — мы уже инвестировали около $250 млн. Мы первый магазин открывали под 600 кв. м и думали, что около 70% продаж будем делать в магазинах, а 30% — в онлайне. А в итоге все наоборот: 60-70% мы делаем через дистанционные каналы продаж и 30-40% — в офлайне. А в онлайне подавляющее большинство проектов играют в капитализацию, а не в текущую прибыль, поэтому сегодня цель Enter сместилась к идее стать российским Amazon с большим количеством собственных товарных категорий, но при этом с партнерами и с созданием для них торговой площадки.

— Что вы имеете в виду?

— Это похоже на Amazon.Marketplace: на сайте создается витрина товаров других поставщиков, для которых мы организуем всю логистику до точки выдачи. Мы решили строить Enter как проект, который будет решать инфраструктурную проблему. Наиболее популярные товары и те категории, в которых мы сами хорошо разбираемся, хотим продавать сами со своего склада, а новые категории или товары, которые очень редко заказываются, мы бы хотели продавать в партнерстве с поставщиками. У Amazon, насколько я знаю, на продажи через Marketplace приходится до 40%, и мы движемся к этой же модели. Переговоры с потенциальными партнерами идут с прошлого года, в этом году мы проект обязательно запустим.

— Вы упомянули, что собираемость налогов в целом в ритейле намного ниже 50%. Вы думаете, сегодня более-менее крупным компаниям реально обойти законодательство?

— Существует много разных возможностей. Вы можете не полностью платить страховые взносы с зарплат. Разные эксперты оценивают теневой размер зарплат в 40%, меньше 25% не называет никто. Все это происходит не в государственном секторе экономики. Если вычесть госсектор, который составляет более 50% ВВП, и наложить 25-40% на оставшееся, то получится цифра в 50% собираемости только страховых взносов по остальной экономике.

— А если говорить конкретно про торговлю электроникой?

— Значительная часть импорта поступает в страну по стандартной схеме: вы занижаете входную стоимость на таможне для товара, который ввозите из Китая, — и платите меньшую пошлину и меньший НДС на въезде товара в страну. Дальше оформляете продажу от фирм-однодневок по высокой стоимости и не платите НДС и налог на прибыль. В электронике эта схема довольно распространена для импорта B-брендов. По ощущениям, половина B-брендов работает таким образом. Проблема не касается оборотов, которые делают компании-производители, имеющие собственные склады в России, такие как Samsung или LG. Сегодня вы можете спокойно работать в ритейле, будучи белой и пушистой компанией. Но далеко не весь рынок работает так.

— Недавно ФТС снизила порог стоимости товаров, беспошлинно ввозимых из-за границы. Ваш бизнес ощутил последствия?

— Нет и вряд ли ощутит.Это половинчатое решение, полностью проблему не решает. Оно немного усложняет жизнь людям, которые консолидировали паспорта и документы своих знакомых и соседей, покупали товар в Китае, заказывали его на себя и ввозили без пошлины. Им теперь нужно искать в 6 раз больше получателей. Людям, которые просто заказывали товары в этих магазинах, жизнь это не усложнило никак. Европейский порог [беспошлинного ввоза покупок из интернет-магазинов] — 22 евро, новый российский — 150 евро. 150 евро — это очень высокий порог, он намного выше средней цены товара, который таким образом заказывается. На мой взгляд, все должны быть в равных условиях: если компания платит НДС и пошлины, я не понимаю, почему частное лицо должно платить меньше, ввозя товар в Россию, при том что операционные расходы на оформление этого товара со стороны таможни выше. Иначе мне как компании проще открыть склад, например, в Латвии и делать доставку из него напрямую беспошлинно российским потребителям. Многие наши крупнейшие российские интернет-компании уже пошли этим путем и открыли свои склады за границей для этих целей.


Я не оглядываюсь назад

— Вы поддерживаете оппозицию?

— Нет, я отказался от поддержки кого-либо, включая «Гражданскую платформу».

— Почему вы стали доверенным лицом Михаила Прохорова на президентских выборах?

— Я хочу развивать легальную политическую конкуренцию и уходить от патернализма в обществе. Прохоров был единственным кандидатом, соответствующим этим целям.

— Вы до сих пор верите в его политическую самостоятельность и перспективы?

— Не хочу это комментировать. Возможности, свободы и перспективы могут закрываться и открываться.

— А когда вы соглашались быть его доверенным лицом, верили в его политическую самостоятельность?

— Да, я верил, что это будет конкурентная кампания и что он всерьез будет стараться победить.

— А сейчас что чувствуете? Разочарование?

— Нет, я не разочарован. Я вообще никогда не испытываю таких эмоций — я назад не оглядываюсь. Комментировать степень независимости Прохорова я бы не хотел — у меня на это нет ни знания, ни мандата.

— Если бы президентские выборы были завтра и вам снова позвонил бы кто-то из руководителей штаба Прохорова, что бы вы ответили?

— Я бы посмотрел, кто еще выступает на этих выборах, и если бы были все те же кандидаты, то я бы снова согласился быть доверенным лицом Прохорова.

— А если бы позвонили из штаба Путина?

— Я бы не поддержал Путина, потому что в этом не было бы смысла. Моя позиция проста: в стране надо развивать честную и справедливую политическую конкуренцию. Поддержка Путина этому не способствовала бы. Поэтому ответ: нет, не поддержал бы. Но я всегда буду выбирать лучший вариант из возможных. Навального против Путина я не буду выбирать.

— Вы видите какие-нибудь предпосылки для обострения политической конкуренции?

— Я не знаю будущего. Может, нынешняя ситуация продлится еще 10 лет, а может, она завтра изменится.

23283601_pic_small_635

p.s. Стащил тут - Ведомости.ру

Tags: бизнес
Subscribe
promo freedom april 10, 2015 13:38 248
Buy for 200 tokens
...Откровенно говоря, я уже был уверен, что все сроки давности по судебным заявлениям давно прошли... Как вдруг оказался в Кущевке. Не буду вновь описывать эту прекрасную историю, уже рассказанную подробно в конце первой части книги. Скажу только одно. Почему в этой истории с задержанием, с…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments